31 октября картина «Сердце на ладони» Кшиштофа Занусси была отмечена на III Международном кинофестивале в Риме. Статуэтку серебряного «Марка Аврелия» за «лучшую мужскую роль» в этом фильме получил актер №1 Украины Богдан Ступка.Эта общая победа в очередной раз укрепила творческий тандем мастеров Польши и Украины — продюсером картины выступила украинская компания Sota cinema group.

«Режиссер — это поэт и прапорщик»


вопрос: Вы не первый раз работали с Богданом Ступкой, но картина «Сердце на ладони» стала особо успешной для обоих — надеюсь, он оправдал ваши надежды?

ответ: Ступка очень хороший, высококлассный артист. С ним всегда интересно встретиться на площадке. Успех фильма зависит от качества сценария и подбора актеров, и эти вопросы я не передоверяю никому. Во мне всегда говорит чувство ответственности — ты должен как минимум не подвести продюсера, рискующего своими деньгами. Анджей Вайда как-то сказал, что в режиссере должны слиться две души — поэта и прапорщика.

в: Пан Занусси, кроме кино вы еще иногда ставите в театре спектакли, выбор пьесы и актеров всегда остается за вами?

о: Все зависит от страны и условий. Я ставил и в Киеве, и в Москве. Мне часто предлагают какую-то пьесу, и если она мне нравится, то я соглашаюсь на постановку. В Польше я сейчас ставлю редко, но за границей — с огромным удовольствием. Для кинорежиссера работа в театре это санаторий: там тепло, не капает на голову, можно сидеть в кресле. И главное, можно пойти немного дальше, в глубину человека, его культуры и языка, больше сконцентрироваться, а мне это очень интересно.

в: Вы состоите в Комиссии по культуре Ватикана, лично знали Папу Римского Иоанна Павла II, ваши отношения можно было назвать дружескими?

о: Я знал Папу Римского с давнего времени, с тех пор, когда он еще был епископом Кракова, так что нашему знакомству было больше сорока лет. Иногда имел честь его видеть, когда он этого хотел. Наверное, я знал его лучше, чем большинство других людей. Я снял одну картину на основе его пьесы, чем очень горжусь. И еще один документальный телефильм за большие американские деньги снял на основе его жизни. Я принимаю участие в комиссии по культуре, где заседает 60 епископов и десятки не священников, как я, людей с разных континентов, и мы несколько раз в год собираемся и обсуждаем проблемы современной культуры, ищем, что есть в ней важного.

в: Приступая к новой работе, вы думаете о том, чтобы повторить свои творческие и коммерческие успехи?

о: Знаете, я всегда хотел бы повторить все, что было приятного в жизни. Хотя коммерческие проекты не мое призвание и не мой мир. Мне очень близко авторское кино, а эта привилегия есть только в Европе. В Америке достаточно авторского кино делают Скорцезе, Коппола, два или три человека, которые дошли до самой верхушки кинопромышленности. Я такого шанса как Вуди Ален не имею, поэтому уже и не пробую. Но поездки в Голливуд бывают довольно часто. Раз в год меня кто-то приглашает, со мной разговаривают, что-то обещают, но потом из этого ничего не возникает — как всегда в Голливуде. Это нормально. А если бы я захотел сообщить вам о личном успехе, то сказал бы, что в Китае появились пиратские копии моих картин, это для меня огромная радость и достижение.


«Я не переживаю из-за моей фамилии на газовых плитах»


в: Скажите, а что вы ощущаете, когда видите свою фамилию на газовых плитах?

о: Боже мой! Знаете, по этому поводу сильно переживал мой отец. Я даже знаю ни один анекдот на эту тему, потому что люди подозревают, что совпадение случайно. Нет, это хуже, это не случайно, это моя настоящая итальянская семья, с которой я дружу довольно близко. Я бы с удовольствием снял картину, как они начинали, а это было в то время, когда польская часть моей итальянской семьи была гораздо богаче. Сейчас нет сравнения — все иначе. Расскажу про своего итальянского деда, который двадцать пять лет назад был главой концерна Zanussi, тогда на этом огромном предприятии работало десять тысяч рабочих. Мы с ним общались, встречались, и он с удивлением смотрел на меня как на странную обезьяну, которая занимается кино, а не каким-то нормальным и полезным делом. А я с таким же удивлением смотрел на человека, который занимается холодильниками. Наконец я пригласил его на торжественный просмотр моей картины «Контракт» на Венецианском фестивале, где был даже итальянский премьер-министр Андриотти. Публика приняла меня невероятно хорошо, встретила громом аплодисментов, и в глубине души я радовался, что рядом со мной сидит владелец промышленности, который, наконец, увидит, почему я занимаюсь кино. Фильм окончился, аплодисменты тоже, мы вышли, он спрашивает насчет ужина, и я вижу, что на него это не произвело никакого впечатления. Я понял, что никогда его уже не произведу, потому что лучшего в моей жизни больше не будет. Но на следующее утро, когда мы встретились к завтраку, он подбежал ко мне со словами: «Кристоф, я даже не представлял себе какой ты выдающийся и важный человек!» Я спрашиваю: «Как? Мы же с тобой вчера сидели рядом, и ты слышал, как аплодировали. Что же изменилось сегодня?» Он ответил: «Все газеты на первых страницах напечатали нашу фамилию, а мы за это ничего не платили!» Только тогда он понял сколько «это» стоит. Сегодня я пробую убедить наших политиков вкладывать деньги в культуру по той же самой причине. И рассказываю про деда, не для того чтобы развлекать вас историей моей семьи, а чтобы вы имели аргумент для своих политиков, которые иногда не понимают сколько «это» стоит. Если известный композитор, художник, режиссер или актер вызывает симпатию, приближает чужую публику к своей стране, тогда и товары ее продаются лучше, становятся ближе. У вас уже есть впечатление, кто их делает, какие люди. Важно, чтобы политики понимали и видели, что если бы им пришлось платить из национальной сметы за каждое слово на первых полосах газет и место в телевизионных программах о наших странах, это были бы бешеные деньги.

в: Вы однажды точно и верно заметили, что искусство это не отдых, отдых — это сауна. Можно сместиться в сторону «сауны» и узнать, как вы отдыхаете?

о: В прошлом году я имел только 22 часа отпуска. Но, если у человека есть огромное разнообразие в жизни, и то, что его поражает, можно выдержать и без отпуска. Это мое счастье и проклятие, что я перехожу из одного мира в другой, в любом месте все начиная с нуля. Я прекрасно себя чувствую на фестивалях, потому что меня там знают как кинорежиссера. Но если я появляюсь на конгрессе, где меня видят академиком или дипломатом, я должен играть эту другую роль. Несколько раз были случаи, когда банкиры, с которыми я беседовал весь вечер, узнав, что я кинорежиссер, спрашивали: «Когда вы находите время еще и картины делать?» Потому что они думали, что я возглавляю банк или занимаюсь похожей деятельностью. Такое разнообразие, конечно, не отдых, но оно выполняет очень важную роль — в моей жизни нет монотонности. Если бы я работал где-то на почте и ежедневно ходил на службу в одно и то же время, то тогда, безусловно, без отпуска было бы не обойтись.


«Дети богатых зарабатывают, бедных — отдыхают»


в: Расскажите о своей первой «встрече» с деньгами. Когда вы стали сами зарабатывать?

о: Первые деньги я заработал, будучи еще студентом. Родители меня учили, что дети богатых всегда зарабатывают сами, а дети бедных имеют долгий отпуск. И это правда. Посмотрите: сейчас новые богатые не подстегивают своих детей, чтобы они зарабатывали, потому что они не настоящие богачи. И взгляните на Рокфеллера и всех остальных великих в этой области: они гонят своих детей, чтобы те летом мыли автомобили и собирали бутылки. И это воспитание, а не жадность. Только люди, не имеющие традиций и культуры, пробуют защитить своих дети перед работой. Мои родители были бедные, но гнали меня на работу и объясняли, что только так можно вообще понять жизнь. Я много трудился, но первый раз настоящие деньги заработал за границей. В конце 50-х, студентом, я был в Германии по приглашению одного профессора, который мне показывал лаборатории и музеи. А когда у меня выпадало свободное время, бежал к его соседям и работал у них в садике. Но говорил, что я не поляк, а югослав, чтобы они не подозревали, что там работает профессорский гость. На Западе всегда так старались подработать, сейчас к нам тоже приезжает много русских и украинцев, и часто бывает, что люди с медицинским образованием работают как санитары. Мы тоже так работали и делаем это до сих пор. Для моральности это даже здорово, никакого унижения здесь нет, когда инженер трудится шахтером. Если это помогает выжить, надо делать любую работу свободно, и не стесняясь.

в: Нашим людям требуется мужество, чтобы воспользоваться этим советом. Пока профессору стыдно признаться, что он вынужден торговать на рынке.

о: Знаете, у меня есть большой сад, где мы раз в год делаем пикник, на котором бывает до двух тысяч людей. Когда устраиваешь такой большой прием, самое важное найти людей, которые будут убирать в этом саду, потому что гости постоянно что-то бросают на траву и через полчаса она выглядит плохо. Так вот можно пригласить людей для любой работы, но самое трудное найти тех, кто, встретив своих знакомых или родственников, будет продолжать собирать мусор. И мы знаем, что для этого надо брать только профессоров с большим успехом и настоящих аристократов. Они не будут стесняться и сделают свою работу наилучшим образом. Остальные всегда куда-то исчезают. Даже если кто-то представляется аристократом, а потом прячется, то оказывается, что бабушка там была совсем не аристократка. А те, кто глубоко уверены в себе, будут собирать мусор до конца, и я их за это обожаю, для меня они самый высший класс людей.

в: Раньше вы, помнится, приглашали к себе молодых режиссеров, которые тоже жили у вас дома. Не возникает ли желание повторить этот «подвиг»?

о: Он постоянно возможен. Я приглашаю молодых коллег на всех встречах, и у меня побывало больше 600 людей за последние десять лет. Недавно у меня гостила группа девятилетних школьников из Новосибирска. Сначала они пригласили меня на обсуждение моих картин. Я подумал, что это бессмысленно: ведь я картин для детей никогда не делал. Но мне сказали, что у них особая культурная программа, и они уже смотрели мои фильмы. Когда они смотрели «Иллюминацию», где показывают операцию, череп, я даже перед ними извинялся за те страшные вещи, которые в нем есть. Но дети сказали, что ничего страшного, они и не такие вещи смотрят. Эти школьники меня так увлекли своими суждениями! Не хочу наживать себе врагов, но я желал бы всем критикам, чтобы они говорили о кино таким языком как эти дети. Они просто невероятно глубоко понимают сущность вещей. Я их потом спросил, что они поняли из «Иллюминации», картины, которая адресована абсолютно взрослым. И мне ответили: «Это история человека, который растерял свою жизнь». «А в чем вы это видите?» Мне сказали: «Там герой берет снег, и он тает у него в руках — как ушедшее время, за которое он ничего не добился». «Значит это пессимистическая картина?» — спросил я. «Нет, — говорят. — Потому что у героя есть ребенок, который на него смотрит, и уже так жить не будет». Боже мой, дай мне такую публику — тогда можно работать! И я пригласил к себе двадцать этих ребят, лучше которых ни до того, ни после не видел. Такие умные, с таким свежим взглядом на мир! А все бедные: большинство с огромным трудом в течение года собирали деньги на дешевый билет. Я их потом привез к мэру Варшавы, хотел, чтобы они с ним снялись, и в Новосибирске другим детям показали, как их здесь хорошо приняли. Мэр из вежливости спросил: «У вас есть какие-то вопросы?» И один мальчик сказал: «У меня к вам личный вопрос — вы, когда выдвигали свою кандидатуру на мэра, предупредили своих детей, что у вас не будет для них времени в течение четырех лет?» Вот таких детей всегда можно приглашать. У меня дом большой и я очень радуюсь, когда ко мне приезжают.

в: Вы помимо всего прочего читаете лекции для разной аудитории, видите ли вы потом от них отдачу?

о: Я в этом вопросе имею уже настолько академический опыт, что знаю, что никто никогда не видит никакого результата. Однажды это приходит с огромным опозданием, и учит чему-то даже меня. Во мне всегда сидит скептик: я часто подозреваю, что напрасно теряю время. Если платят гонорар, тогда это просто — я говорю, что гонорар оправдает все. Помню, несколько лет назад ездил в Америку, в далекий штат Оклахома, куда меня приглашали читать лекции для студентов. Платили много. Но когда я первый раз увидел этих студентов, погрустнел. Я начал разговор, объясняя им кино морального беспокойства, а они задали мне вопрос: «Почему вы снимаете картины на этом непонятном языке? Давайте на английском!» Так что чувство потери времени было полное. Я им говорю, они ничего не понимают, и так пять дней — сто процентов бреда. Гонорар остался в кармане, и я подумал: ну вот ты уже продавался, это проституция. Но пять лет спустя, на одном фестивале я встретил довольно выдающегося американского режиссера, который подошел ко мне и сказал: «Знаете, а вы повлияли на мою карьеру. Я был на ваших лекциях в Оклахоме и поверил, что можно серьезно заниматься кино. Я сын пастора и думал, что кино недостойное занятие. Но вы меня убедили, что достойное. Спасибо». Он и сейчас делает картины в Голливуде со сметами, которые нам и не снились.


«Современный герой — это уголовник»


в: Хочу еще спросить кто, по вашему мнению, является героем современного фильма?

о: Современный герой — это, прежде всего уголовник. Есть огромное очарование тем, чего мы боимся или теми, на кого смотрим, думая, что мы лучше их. В Библии есть место, где фарисей говорит: «Боже, благодарю тебя, что я не такой как он». Публика тоже с удовольствием смотрит на таких героев, но потом говорит про себя: «какое счастье, что я не похож на того, кого видел на экране». Сейчас как раз такой момент, когда преступники очаровывают зрителя больше, чем порядочные люди. И я пробую понять, где тут тайна? Среди преступников все-таки тоже есть определенная мораль, все мафии имеют свои законы в отношении чести и гонора. А в мире успешных в бизнесе людей эти ценности трудно найти, они еще не очень увлекают. Я бы хотел сделать картину об успешном и порядочном человеке, но чувствую, что мне не поверят. Этот миф еще не распространился, люди ему пока не доверяют, предпочитая думать, что если кому-то повезло, значит, он сволочь. Мол, если бы он был порядочным человеком, был бы бедным как мы. А то, что он ленивый или пьяница про себя никто не скажет. За годы перемен пока не появились персонажи, которых можно назвать положительными героями нового времени. Хотя я таких героев много вижу в жизни, знаю тех, кто ведет предприятия и не крадет, а умеет все добыть своим талантом и трудом, но пока про них можно снять только документальную картину.

в: Вы говорили, что не любите сериалы, и это можно понять. Но в чем все-таки мотивы вашей нелюбви?

о: Если быть точным, то я не люблю сериал как рассказ без окончания. Картины, разбитые на эпизоды, то есть минисериалы, это совсем другое, и против них я ничего не имею. А настоящий сериал без конца отличается тем, что разрушает основы, оставленные нам древней Грецией. Древнегреческая трагедия добилась изображения жизни, в которой есть решительные, кульминационные моменты. Раньше такого не было, например, когда я читаю лекции студентам в Индии, они этого не понимают, потому что это отсутствует в их культуре. И у арабов рассказ построен совсем на других принципах. «Тысяча и одна ночь» — классическая «наррация» другого стиля. А древнегреческая трагедия это наше, евроатлантическое достижение, она показывает, что в жизни есть решающие моменты, которые закрывают какую-то огромную главу нашего существования. Сериал это случайно, но абсолютно уничтожает. Если бы Гамлет умер в конце эпизода, завтра сын Гамлета продолжил бы все сначала. Кто-то умер, кто-то бросил жену, ребенок родился больным — все однополярно: в сериале ничего не может быть более или менее важным. Это мясорубка жизни, унижающая высокую европейскую культуру, потому что она представляет наше бытие как сцепление абсолютно случайных эпизодов, которые не имеют никакого смысла и значения. Поэтому сериалы оставляют такую кашу в голове. Когда бывает, редко их смотрю, мне это так противно, и там же еще плохо играют... И должны делать это плохо, если актеры стараются, их снимают с сериала, потому что там надо играть банально — так как зритель ожидает. Нельзя никого ничем удивить, сериалы этого не допускают. Поэтому я отношусь к ним с неприязнью. И мне искренне жаль, когда я вижу, как молодые актеры, не имея другого выхода, принимают «мыльные» роли, а спустя два-три года они уже не способны играть, потому что нашли для себя такой простой выход: быстро, свободно и очень натурально изображать героев. Только это не искусство и не творчество, а репродукция жизни.

Справка Одного из самых известных польских кинорежиссеров, мэтра мирового кинематографа Кшиштофа Занусси знают не только как тонкого мастера авторского кино, а и как философа, человека глубокой веры. В его фильмах «Иллюминация», «Постоянный фактор», «Последний круг», «Неписаные правила» и многих других всегда есть проблема морального выбора, в них растворены вопросы, на которые мы отвечаем всю жизнь и — всей жизнью. Как президент общества EUROVISION, лауреат многих международных кинофестивалей и член Папской Академии, он читает лекции по всему миру.

Известия в Украине