В последние дни в российских СМИ много шумели по европейскому «минаретному делу», то есть о том, что 57 процентов швейцарцев проголосовало на референдуме против строительства минаретов при мечетях на их, швейцарской, территории. 6 декабря телеканал «ТВ Центр», попечительствуемый мэром Москвы Юрием Лужковым, разразился большим сюжетом в поддержку европейских братьев-христиан. Приводилось, в частности, много фактов о полнейшем отсутствии веротерпимости – нет, не в Европе, а как раз в странах, исповедующих ислам. 

     В большинстве из них запрещено строить христианские храмы (не говоря уж о колокольнях), европейским женщинам возбраняется ходить без паранджи, православного священника в рясе сразу просто потащат в полицию. Потащат и приезжего, жующего или пьющего воду в дни рамадана.

    Наверное, так оно и есть, во всяком случае о подобном часто пишется в соответствующих  путевых очерках.  Мне же более существенным представляется само душевное движение лужковских телевизионщиков сказать ядовитое «нет» «вконец зарвавшимся мусульманам». Солидарность со швейцарскими лютеранами прозвучала как намек, что и в Москве исламисты уже достали. В российской столице, кстати, больше миллиона одних татар, а ведь «понаехала» еще тьма азербайджанцев, таджиков, туркмен, узбеков и прочих покорных Аллаху.

    В конце телесюжета прозвучала ударная грозная кода насчет того, что Европа безнадежно стареет, мусульмане неуклонно прибывают и успешно размножаются, так что годика через два никто у европейцев и спрашивать не будет, ставить минареты с подвывающими в микрофон муэдзинами или нет. Таким образом, мол, и вам, дорогие европейские собратья, и нам есть над чем поразмыслить…

      Но вот что я вам скажу: у меня абсолютно точное ощущение, что российские власти и не собираются ни о чем таком размышлять, а уж тем более что-либо предпринимать в условиях повсеместно нарастающего межнационального дискомфорта. Вариант А: власти просто не знают, что с этим делать. Вариант Б: знают (читали в докладах аналитиков), но отмахиваются от проблемы, озабоченные собственным благоденствием здесь и сейчас. Вариант В: знают, но межнациональная рознь им на руку, ибо «разделяй и властвуй». Теперь, как на едином госэкзамене, поставьте галочку напротив правильного ответа…

     Меж тем народонаселение земного шара осуществляет бурное передвижение, особо усиленное советской перестройкой. Первыми в восьмидесятых годах из СССР двинулись евреи; в еврейских компаниях той поры все разговоры начинались и заканчивались фразой: «Надо ехать!». За евреями потянулись греки и немцы. Тогда, при советской еще власти, уезжающие прощались с остающимися навсегда; сама на вокзальном перроне в казахстанском Павлодаре холодела от безбрежного потока слез расстающихся немецких семей…

      Позже, когда воспрянувшие суверенные казахи отобрали у славян работу, карьеру, образование, будущность детей, славяне поняли, насколько прозорливее их было немецкое сообщество. Немцы просто лучше знали, чувствовали другое (хоть и титульное) нацменьшинство - казахов. Понимали, что братья-казахи взапуски бросятся наверстывать упущенное, и тут уж добра не жди. В итоге из миллиона немцев в Казахстане осталось чуть более трехсот тысяч, да и те собираются рано или поздно уехать.

     В Россию вернулось более трех миллионов русских. В целом же, только по официальным данным, между двумя переписями населения – с 1989 по 2002 год – в Россию из бывших советских республик приехало около 11 миллионов человек. Среди них далеко не все – русские, большинство – люди разных национальностей, объединенные термином  «русскоязычные».

     Тут впору вспомнить слова Бенджамина Дизраэли: «Есть три разновидности лжи: ложь, гнусная ложь и статистика». В Казахстане, к примеру, чтобы скрыть массовое выталкивание русских, статистика  высчитывала их по окончаниям фамилий - «ов» и «ин». Можно подумать, у украинцев и белорусов нет подобных фамилий! Скажете, фамилия Матвиишин – русская?..

      И в Казахстане, и в других бывших республиках Советского Союза на русских сваливают всю вину за свое прошлое, да и за настоящее тоже. Не знаю, может быть, в Прибалтике к белорусам и украинцам относятся терпимее, но в азиатских «демократических» странах славян вытесняли и вытесняют безоговорочно – за один только грех славянских фамилий и за владение русским языком. Тут их всех чохом почитают ненавистными русскими.

     Интересны выводы демографов и социопсихологов о поведении русских (точнее – условно русских, то есть славян вообще) в бывших республиках Союза. В  Прибалтике славяне, в общем, не против изучения языков стран проживания. В азиатских республиках – ни за что! Азиатские политики даже обижаются: славяне, дескать, чуть почуют языковой прижим, просто тихо снимаются с места и уезжают. Но ведь ничего странного: европейцы прибалты к славянам ближе, с азиатами же у нас – большое историческое и культурное расхождение.  

    Язык, боже мой! Именно сейчас мы являемся свидетелями того, как во весь свой грозный сакральный рост встает этот феномен – феномен языка, на котором человек говорит с рождения. Делайте что хотите, но не отнимайте у человека его язык! Ничего хорошего не получилось у советской власти с зажимом национальных школ (хотя почему-то Кавказ и Закавказье смогли сохранить и национальные школы, и свои языки), ничего хорошего не будет и сейчас с зажимом русских школ в новых суверенных республиках, это точно. Спешка и насилие здесь абсолютно неуместны. Для расцвета и повсеместного бытования национальных языков нужно время. Возможно, немалое.

     Убеждаюсь в этом на примере русскоязычных эмигрантов. Знакомый музыковед Наум Шафер из Павлодара, побывав в Израиле, поразился тому, что в одном крошечном израильском городке 15 (!) магазинов русской книги, тогда как в русскоязычном Павлодаре – всего три. В Германии сейчас сотни русскоязычных газет, эмигранты из СССР с неохотой изучают немецкий, смотрят исключительно российское телевидение. Моя подружка Тамара звонит из германского Энингена и по целому часу безостановочно говорит по-русски – явно в безотчетном страхе потерять навык русской речи.

   По моим наблюдениям, самое примечательное - в том обстоятельстве, что зачастую из-за одного только русского языка эмигранты из ближнего и даже дальнего зарубежья начинают сильно тосковать по России, почти что молятся на нее. Разговаривать с ними сейчас крайне затруднительно: Россию можно только хвалить. Одна русскоязычная германская газета предложила мне сотрудничество, но с одним условием – ни под каким видом не критиковать российскую действительность. Вот ведь как! Люди уехали -даже не всегда из России, из других республик, но спустя время именно Россия начинает им казаться единственным упованием, прибежищем и оплотом…

    Ну, и наверняка причина не только в языке, а и в самих русских людях. Да, им присущ комплекс, как я его про себя называю, «национальной полноценности». Они считают: нас все равно много, и «пусть цветут все цветы», то бишь – места достаточно, пускай себе селится и живет кто захочет. Иные, в том числе в Украине, усмотрят здесь признак пресловутого «имперского сознания», но, думаю, тут больше беспечности, доброй снисходительности и простой лени. Сами судите, каков этот букет, но факт остается фактом: Россия и русские никого по национальному признаку со своей территории не вытесняли. В отличие, замечу, от бывших сотоварищей по СССР.

     Есть и другие довольно весомые факторы притягательности России: политическая стабильность, кое-какие социальные гарантии, некоторые экономические успехи даже на фоне кризиса. К примеру, 10 декабря телевидение показало всероссийский форум молодых изобретателей, на чьи инновационные разработки уже нашлись инвесторы, а также - ввод в эксплуатацию двух новых станций московского метро, большого автомобильного моста через Ангару в Иркутске…

    Русские нечасто покидают свою родину – разве что для учебы, бизнеса или браков с иностранцами. Не то – украинцы. В последние годы Украина держится в десятке (а то и пятерке) мировых лидеров по миграции. По разным подсчетам за пределами родины находятся от четырех с половиной до восьми-девяти миллионов человек! Только в Москве и Подмосковье сейчас живут и работают два миллиона украинцев.

     Многие украинцы ищут любую возможность покинуть свою страну «хоть в чемодане, хоть чучелком»; с энтузиазмом - и весьма удачно - участвуют в розыгрыше американских грин-карт, пытаются выехать в Евросоюз с помощью «карты поляка» и тому подобное. А ведь, как справедливо заметил журналист и писатель Альберт Штульберг: "Эмиграция - это не просто смена местожительства. Это коренная ломка жизни, отречение от прошлого, что равносильно смерти". И все равно украинцы уезжают и уезжают, покидают неньку незалежную. Должно быть, дела там совсем, совсем неважнецкие…

     Но вернусь к первоначальным - в этой статье - минаретам и перейду к обобщениям, хотя тот же Бенджамин Дизраэли заметил: «Все обобщения ложны, в том числе это». Ну, минареты не минареты, а миграция людей с Юга и Востока на Север и Запад планеты, наверное, видна даже из космоса. Плывут на утлых лодчонках, задыхаются в трюмах кораблей и в кузовах фур-длинномеров, но едут и едут. Невиданную волну миграции нового времени усилил и слом системы Советов.

    Исследователи пишут, что ныне ведущий тренд (тенденция) миграции – этнический. Мне кажется: не столько этнический, сколько рациональный и экономический. Люди хотят ощутить настоящее качество жизни на отрезке собственной – весьма недолгой – жизни. Потому и рвутся в Штаты, страны Евросоюза или… хотя бы в Россию.

     И тут возникают сплошные вопросы. Как быть с тем, что Америка и Европа на глазах «чернеют»? Хваленые Штаты, кстати, в ужасе от того, что в этнические районы многих городов опасаются заходить даже полицейские. В Нью-Йорке жуткая грязь, потому что сборку мусора поручили афроамериканцам, чтобы к ним подольститься, а те ленятся и только качают права. В эти дни поднялись и резервации индейцев – требуют миллиарды долларов компенсаций за свое убогое существование, и плевать им на кризис. Чинят беспорядки эмигрантские подростки из пригородов Парижа, арабы Евросоюза хотят минареты и хеджабы…

    Наглядно меняется само лицо мира. Мы это видим, но нам все дано лишь в ощущениях, как и глобальные климатические изменения; в обоих случаях наука, а с нею и политика - молчат. Почему? Смотри выше варианты А, Б и В.

     При таком броуновском движении землян уже не понять, кто откуда родом и где чье Отечество. И что ныне – понятие патриотизма? Кому с кем дружить и с кем воевать, за кого и за что нести на плаху голову свою?..  Как говорил Федор Достоевский, все это вопросы «страшные, современные и фантастические». Ответа на них я не слышу – а вы?