ЧАСТЬ -II

Ночные встречи

…Ночь была хмурая. По небу ползли низкие тяжелые тучи. В просветах между ними где-то далеко-далеко за серой дымкой виднелся расплывчатый диск луны. Потом снова все покрывалось мраком.

Больше половины пути было мною пройдено. Вон впереди показалось что-то темное. Это – остатки корчмы, стоявшей на перекрестке двух дорог еще при Польше. В те времена крестьяне, возвращавшиеся из Яворова, обычно останавливали здесь свои фуры и заходили к корчмарю-еврею затем, чтобы подкрепиться стаканчиком спиртного, встретить знакомых, поболтать о том, о сем. А потом, уже навеселе, ехать дальше – кто в соседние села и хутора, кто поворачивал на свое подворье здесь же, в Оселе. Во время войны корчмарь исчез куда-то, корчма развалилась и полуразрушенные стены ее кое-кому напоминали о веселых минутах, некогда проведенных здесь. Для меня эти стены служили лишь ориентиром, лишь вехой на пути к своему жилищу. Я знал, что мне оставалось пройти еще метров сто по улице, а затем свернуть влево и по узенькому проулку шагать к хате Каспришиных.

Развалины корчмы все ближе и ближе. Луна снова появилась в серой дымке. И в этот самый момент я увидел двух мужчин, спускавшихся по дороге, ведущей к районному центру. Они шли быстро, размашисто, а когда заметили меня, свистнули негромко и что-то крикнули. Я прибавил шагу, не отрывая глаз от незнакомцев. Они перешли на бег, торопясь ко мне. Я тоже побежал, не отдавая себе отчета в собственных действиях. Но – не быстро, не пустился наутек. Продолжая следить за преследователями, бочком, бочком побежал, все еще надеясь на то, что это – какое-то недоразумение или шутка. Быть может, ребята подвыпили и решили попугать столь позднего прохожего. Убедившись в том, что преследование приняло самый серьезный характер, я собрался было уже пуститься во все лопатки, чтобы, совершив спринтерский рывок, попросить убежище в первой попавшейся хате, как вдруг отчетливо услыхал «Стой!» и холодный лязг металла. Но и это меня не остановило, потому что инстинкт самосохранения начисто лишил меня разума. «Убежать! Убежать во что бы то ни стало! Заору сейчас на все село благим матом. Чтобы все проснулись и бросились спасать меня». Я так и поступил бы, если бы из-за развалин корчмы мне наперерез не выскочили еще трое с автоматами наперевес и огромной собакой-овчаркой на поводке.

– Стой… твою мать!

Я остановился как вкопанный, и тот час же меня окружили пятеро наших солдат, не считая овчарки, пытавшейся дотянуться до меня своей клыкастой мордой. «Русские... свои... Слава богу. А я думал – бандиты. Значит, все в порядке. Мы еще поживем».

– Кто такой? Документы.

– Учитель я. Новый.

– Где живешь?

– Вот... недалеко... у Каспришиных.

– Чего по ночам шляешься?

– Надо было.

– А почему убегаешь? Жить надоело? Еще секунда – и капут. Если человек убегает, значит он бандит. А с бандитами разговор короткий.

– Я нe знал.

– Не знал... В следующий раз будешь знать.

Способность соображать постепенно возвращалась ко мне. Стало яснее ясного, что я чуть было не пал жертвой случая. Невинной жертвой трагического случая. Такие вот небольшие группки солдат-краснопогонников (войска госбезопасности) частенько появлялись в селе. Я их видел днем, когда они беззаботно шагали по улице Осели, весело балагуря и отпуская двусмысленные шутки встречным красавицам. Днем они могут расслабиться, отдохнуть, потому что основная «работа» ждет их ночью. Под покровом темноты они устраивали где-нибудь засады, ожидая тех, кого им велено было выследить, задержать или убить – украинских националистов, которых официальная пропаганда называла бандитами или бандеровцами. Вооружены солдаты были автоматами, гранатами, а иногда – ручным пулеметом. Каждая группа имела ракетницу. В случае нужды освещали местность ракетами, чтобы удобнее было вести прицельный огонь по тем, кто убегает, несмотря на предупредительный окрик «Стой!» или, наоборот, спрятавшись за каким-нибудь укрытием, ведет ответный огонь. Кроме того, один солдат носил с собой длинный стальной щуп. Им можно проткнуть сено в стогу или в стодоле, чтоб убедиться в том, что там не прячется человек. Или внедриться в землю, где предполагается наличие скрытого убежища.

Все еще находясь в состоянии сильного нервного возбуждения, я не торопился входить в дом. Хотелось успокоиться, собраться с мыслями. Осторожно присел на завалинке. Конечно, думалось о жизни и смерти, о судьбе, от которой, видимо, нигде не спрячешься. По воле случая человек может прекратить свое земное существование в любой момент. Секунда, другая – и я превратился бы в труп, несмотря на то, что еще не жил, а только готовился к этому. Правда, недавно узнал, что такое горячее тело женщины, что такое любовные ласки молодой учительницы, приехавшей в Оселю двумя неделями позже меня... Она родом с Житомирщины, хохлушка, дипломированный педагог. После окончания института получила направление во Львовскую область. Я же – совсем иного поля ягода. Проучившись всего один год в университете, понял, что на хлебе и воде долго не протяну. Вот и предстал пред светлые очи инспектора областного отдела народного образования, чтобы предложить свои услуги. Тот посмотрел на меня так, будто я назвался Чарли Чаплиным или Наполеоном.

– Вы хотите поехать в село и работать там учителем?

– Совершенно верно. В любой район, любое село.

Инспектор смотрел на меня, как на ненормального. С подобным предложением к ним никто еще не обращался. Во Львове частенько по утрам находили трупы, а в селах и маленьких городках стреляли чуть ли не ежедневно. Из уст в уста передавали истории, одна страшнее другой...

Заведующий Яворовским отделом народного образования встретил меня с распростертыми объятиями и сразу же перешел на «ты»:

– Вот здорово! Вот прекрасно! Ты – не учитель, ты – пионер. Значит, первый. Слышишь? Первый? Первый русский в сельской школе нашего района. Дети услышат настоящий русский язык. Поедешь в Оселю...

Скрипнула входная дверь, показалась голова пожилой крестьянки – моей домашней хозяйки.

– Пан, это вы?

– Я.

– Почему в хату не заходите?

– Не хочется. На луну смотрю. Может, последний раз вижу.

– Почему так?

– Сейчас меня чуть не убили.

– Йой!.. Боже!.. Солдаты?

– Они.

– А я вам еще вчера сказала: не ходите по селу ночью. Женитесь – и все будет хорошо. Такая добрая и красивая панонька – ваша профессорка.

– Да, надо подумать.

– Подумайте, подумайте. Спокойной вам ночи.

– Спокойной ночи.

– Молоко я вам поставила.

– Спасибо.

Я еще долго сидел, прислушиваясь к таинственным ночным звукам. И к собственным мыслям. Просто не верилось, что в эти минуты во Львове большинство людей еще бодрствует. Сидят в ресторанах, гуляют по улицам мимо освещенных витрин. Особенно много молодежи в центре города – против оперного театра, на улице Академической, в парке возле университета... Как не хотелось мне заползать в свою конуру! Иначе и не назовешь мое убогое жилище – бывший чулан, освобожденный от различного хлама для «пана профессора». В нем поместилась лишь узкая деревянная кровать да тумбочка. Постель заменял старенький тюфяк, а одеяло – видавшая виды солдатская шинель. И за это я был благодарен супругам Каспришиным, приютившим меня.

Уже умостившись на своем холодном ложе, я подумал: «Разумеется, мои визиты к Гале не прекратятся. Уж больно у нее хорошо. Только впредь буду благоразумнее. Убегать нет никакого смысла: пуля все равно догонит. Лучше остановиться сразу и ждать, что будет дальше».

Так я и поступил в следующий раз. Случай этот произошел недели две спустя после первого, только что рассказанного мною. Я еще не далеко отошел от хаты Федька Барабаха. Приближался к тому месту, где к самой дороге подходил чей-то сад. Изгородь здесь почему-то отсутствовала и в сад можно было беспрепятственно проникнуть прямо с улицы. Наверно, он давно перестал родить и хозяева нисколько не заботились о его охране. Светила полная луна и на белой от ее света земле отчетливо просматривались тени деревьев. За одним из них я заметил чью-то фигуру. Человек хотел остаться незамеченным, но ему это не удалось. Я видел его и продолжал шагать, размахивая палкой, которую прихватил с собой, чтобы в случае необходимости отбиться от собак. От собаки отобьешься, от человека – нет. Почему он прячется за деревом? Кого ждет? Какие у него мысли в голове? Я иду, не спуская глаз с фигуры. Человек следит за мной и по мере моего приближения перемещается вокруг дерева, чтобы все время находиться за его стволом. Дыхание мое становится учащенным, во рту пересыхает. Судорожно глотаю слюну... Вот я поравнялся с деревом. До него метров двадцать. Расстояние пустяковое для хорошего стрелка. И освещение отличное. Одной пулей можно попасть в голову. А кругом – ни души. И тишина тревожная. Деревня спит глубоким сном. Не сбавляя шагу иду дальше, весь превратившись в слух и зрение. Пора бы уже окликнуть меня. Я остановлюсь и отвечу на все вопросы. Но меня никто не окликает. Незнакомец выходит наконец из своего укрытия. Я останавливаюсь и жду его, опершись на палку. Готов встретить смерть лицом к лицу, не показывая спины. Только бы скорее. А он идет ко мне ровным, размеренным шагом. Уже отлично вижу, что это мужчина среднего роста, в легком полупальто и сапогах. На груди его, вдоль бортов полупальто, две белые линии. Это – шарф. Видно, шерстяной. Из белой шерсти. Лицо трудно было разглядеть, так как луна светила ему в спину. Он подошел ко мне на расстояние вытянутой руки, пристально посмотрел на меня, круто повернулся, вероятно, убедившись в своей ошибке, и быстро зашагал прочь...

--------------------- 

Уважаемые читатели "Гуляй-Поля" . Для того, чтобы прочитать все  части повести Владимира Шингарева "Москаль и бендеровцы" необходимо "кликнуть" на главной странице портала (интерфейсе)  на рубрику "Москаль и бендеровцы". Публикация книги будет продолжаться на сайте.